Неточные совпадения
Сравнивая нравы
жителей сея в
города произведенныя деревни со нравами других российских
городов, подумаешь, что она есть наидревнейшая и что развратные нравы суть единые токмо остатки ее древнего построения.
Бобчинский. Имею честь представиться:
житель здешнего
города, Петр Иванов сын Бобчинский.
Кроме того, он был
житель уездного
города, и ему хотелось рассказать, как из его
города пошел один солдат бессрочный, пьяница и вор, которого никто уже не брал в работники.
Русский ты?» — «Я амчанин, тятя: в Амченске [В простонародье
город Мценск называется Амченском, а
жители амчанами.
— Тоську в Буй выслали. Костромской губернии, — рассказывал он. — Туда как будто раньше и не ссылали, черт его знает что за
город,
жителя в нем две тысячи триста человек. Одна там, только какой-то поляк угряз, опростился, пчеловодством занимается. Она — ничего, не скучает, книг просит. Послал все новинки — не угодил! Пишет: «Что ты смеешься надо мной?» Вот как… Должно быть, она серьезно втяпалась в политику…
В этот день дома
города как будто стиснулись, выдавив на улицы всех
жителей.
Оживляясь, он говорил о том, что сословия относятся друг к другу иронически и враждебно, как племена различных культур, каждое из них убеждено, что все другие не могут понять его, и спокойно мирятся с этим, а все вместе полагают, что население трех смежных губерний по всем навыкам, обычаям, даже по говору — другие люди и хуже, чем они,
жители вот этого
города.
— Сегодня знакомлю редакцию с культурными силами
города. На семьдесят тысяч
жителей оказалось четырнадцать сил, н-да, брат! Три силы состоят под гласным надзором полиции, а остальные, наверное, почти все под негласным. Зер комиш… [Очень смешно (нем.).]
— В записках местного
жителя Афанасия Дьякова, частию опубликованных мною в «Губернских ведомостях», рассказано, что швед пушкарь Егор — думать надо Ингвар, сиречь, упрощенно, Георг — Игорь, — отличаясь смелостью характера и простотой души, сказал Петру Великому, когда суровый государь этот заглянул проездом в
город наш: «Тебе, царь, кузнечному да литейному делу выучиться бы, в деревянном царстве твоем плотников и без тебя довольно есть».
Внимание, так наглядно выраженное крупными
жителями маленького, затерянного в болотах
города, возбуждало красноречие и чем-то обнадеживало Клима Ивановича, наблюдая за ними, он попутно напомнил себе, что таких — миллионы, и продолжал говорить более смело, твердо.
— Идиотский
город, восемьдесят пять процентов
жителей — идиоты, десять — жулики, процента три — могли бы работать, если б им не мешала администрация, затем идут страшно умные, а потому ни к черту не годные мечтатели…
В темноте я наткнулся на какого-то француза, с которым разговорился о
городе, о
жителях, о стране.
Я начитался о многолюдстве японских
городов и теперь понять не мог, где же помещается тут до шестидесяти тысяч
жителей, как говорит, кажется, Тунберг?
Там то же почти, что и в Чуди: длинные, загороженные каменными, массивными заборами улицы с густыми, прекрасными деревьями: так что идешь по аллеям. У ворот домов стоят
жители. Они, кажется, немного перестали бояться нас, видя, что мы ничего худого им не делаем. В
городе, при таком большом народонаселении, было живое движение. Много народа толпилось, ходило взад и вперед; носили тяжести, и довольно большие, особенно женщины. У некоторых были дети за спиной или за пазухой.
Но пора кончить это письмо… Как? что?.. А что ж о Мадере: об управлении
города, о местных властях, о числе
жителей, о количестве выделываемого вина, о торговле: цифры, факты — где же все? Вправе ли вы требовать этого от меня? Ведь вы просили писать вам о том, что я сам увижу, а не то, что написано в ведомостях, таблицах, календарях. Здесь все, что я видел в течение 10-ти или 12-ти часов пребывания на Мадере.
Жителей всех я не видел, властей тоже и даже не успел хорошенько посетить ни одного виноградника.
Город посредством водопроводов снабжается отличной водой из горных ключей. За это платится
жителями известная подать, как, впрочем, за все удобства жизни. Англичане ввели свою систему сборов, о чем также будет сказано в своем месте.
Если б еще можно было свободно проникнуть в
города, посмотреть других
жителей, их быт, а то не пускают. В природе нет никаких ярких особенностей: местность интересна настолько или потолику, сказал бы ученый путешественник, поколику она нова, как всякая новая местность.
О Якутске собственно я знал только, да и вы, вероятно, не больше знаете, что он главный
город области этого имени, лежит под 62˚ с‹еверной› широты, производит торг пушными товарами и что, как я узнал теперь, в нем нет… гостиницы. Я даже забыл, а может быть и не знал никогда, что в нем всего две тысячи семьсот
жителей.
Буры разделили ее на округи, построили
города, церкви и ведут деятельную, патриархальную жизнь, не уступая, по свидетельству многих английских путешественников, ни в цивилизации, ни в образе жизни
жителям Капштата.
В
городе считается около 25 тысяч всех
жителей, европейцев и цветных.
Около
города текут две реки: Гекc и Брееде. Из Гекса вода через акведуки, миль за пять, идет в
город.
Жители платят за это удобство маленькую пошлину.
Витима — слобода, с церковью Преображения, с сотней
жителей, с приходским училищем, и ямщики почти все грамотные. Кроме извоза они промышляют ловлей зайцев, и тулупы у всех заячьи, как у нас бараньи. Они сеют хлеб. От Витимы еще около четырехсот верст до Киренска, уездного
города, да оттуда девятьсот шестьдесят верст до Иркутска. Теперь пост, и в Витиме толпа постников, окружавшая мою повозку, утащила у меня три рыбы, два омуля и стерлядь, а до рябчиков и другого скоромного не дотронулись: грех!
Шанхай сам по себе ничтожное место по народонаселению; в нем всего (было до осады) до трехсот тысяч
жителей: это мало для китайского
города, но он служил торговым предместьем этим
городам и особенно провинциям, где родится лучший шелк и чай — две самые важные статьи, которыми пока расплачивается Китай за бумажные, шерстяные и другие европейские и американские изделия.
Он говорит, что цифра триста миллионов, которою определяют народонаселение Китая, не преувеличена: в его провинции есть несколько
городов, где считают от двух до трех миллионов
жителей, и, между прочим, знаменитый
город Сучеу.
В
городе теперь пока, и с его уездом, около 5000
жителей.
…Неожиданное усекновение головы майора Прыща не оказало почти никакого влияния на благополучие обывателей. Некоторое время, за оскудением градоначальников,
городом управляли квартальные; но так как либерализм еще продолжал давать тон жизни, то и они не бросались на
жителей, но учтиво прогуливались по базару и умильно рассматривали, который кусок пожирнее. Но даже и эти скромные походы не всегда сопровождались для них удачею, потому что обыватели настолько осмелились, что охотно дарили только требухой.
"Прибыл я в
город Глупов, — писал он, — и хотя увидел
жителей, предместником моим в тучное состояние приведенных, но в законах встретил столь великое оскудение, что обыватели даже различия никакого между законом и естеством не полагают.
«В самом деле, — подумал я, —
житель лесов не выживет в
городе, и не делаю ли я худо, что сбиваю его с того пути, на который он встал с детства?»
— «Значит, остались и
города для тех, кому нравится в
городах?» — «Не очень много таких людей;
городов осталось меньше прежнего, — почти только для того, чтобы быть центрами сношений и перевозки товаров, у лучших гаваней, в других центрах сообщений, но эти
города больше и великолепнее прежних; все туда ездят на несколько дней для разнообразия; большая часть их
жителей беспрестанно сменяется, бывает там для труда, на недолгое время».
Исправник позвал солдат, велел связать и вести его на телегу. Когда его с связанными ногами взвалили на телегу, Аксенов перекрестился и заплакал. У Аксенова обобрали вещи и деньги, отослали его в ближний
город, в острог. Послали во Владимир узнать, какой человек был Аксенов, и все купцы и
жители владимирские показали, что Аксенов смолоду пил и гулял, но был человек хороший. Тогда его стали судить. Судили его за то, что он убил рязанского купца и украл 20000 денег.
Под рубрикой о нравственности городских
жителей было написано: «Жидов в
городе Кае не находилось».
Людей, сосланных на житье «за мнения» в дальние
города, несколько боятся, но никак не смешивают с обыкновенными смертными. «Опасные люди» имеют тот интерес для провинции, который имеют известные Ловласы для женщин и куртизаны для мужчин. Опасных людей гораздо больше избегают петербургские чиновники и московские тузы, чем провинциальные
жители. Особенно сибиряки.
Из местных обывателей не было такого, кто бы мог купить смолокуровский дом, даже и с долгой рассрочкой платежа, а
жители других
городов и в помышленье не держали покупать тот дом, у каждого в своем месте от отцов и дедов дошедшая оседлость была — как же оставлять ее, как менять верное на неверное?
Вскоре после «Соловецкого сиденья» на Каменном Вражке поселился пришлый из
города Торжка богатый старообрядец, по прозвищу Комар. По имени его и скит прозвали Комаровым. Сначала тут было четыре обители, к концу прошлого столетия было их до сорока, а
жителей считалось до двух тысяч.
За все мое детство и юношеские годы в гимназии я никогда не слыхал, чтобы водились в
городе с тридцатью тысячами
жителей отщепенцы в нынешнем вкусе, герои трущоб из «интеллигентного» класса, вперемежку с простонародьем.
Пройдя церковь и баррикаду, вы войдете в самую оживленную внутреннею жизнью часть
города. С обеих сторон вывески лавок, трактиров; купцы, женщины в шляпках и платочках, щеголеватые офицеры, — всё говорит вам о твердости духа, самоуверенности, безопасности
жителей.
Когда в губернском
городе С. приезжие жаловались на скуку и однообразие жизни, то местные
жители, как бы оправдываясь, говорили, что, напротив, в С. очень хорошо, что в С. есть библиотека, театр, клуб, бывают балы, что, наконец, есть умные, интересные, приятные семьи, с которыми можно завести знакомства. И указывали на семью Туркиных как на самую образованную и талантливую.
Приступом, что ли, взяли вчера этот
город, мор, что ли, посетил его — ничего не бывало:
жители дома,
жители отдыхают; да когда же они трудились?..» И Бельтов невольно переносился в шумные, кипящие народом улицы других городков, не столько патриархальных и более преданных суете мирской.
Вы знаете уже сильную и продолжительную сенсацию, которую произвел Бельтов на почтенных
жителей NN; позвольте же сказать и о сенсации, которую произвел
город на почтенного Бельтова.
Губернатор А. И. Депфер, узнав о приезде графа, послал к нему полицеймейстера с просьбою о выезде из
города, так как присутствие его сиятельства могло быть опасным для
жителей, без того уже боявшихся нападения со стороны поселян.
— Садитесь, пожалуйста! — сказал Салов, любезно усаживая Вихрова на диван и даже подкладывая ему за спину вышитую подушку. Сам он тоже развалился на другом конце дивана; из его позы видно было, что он любил и умел понежиться и посибаритничать. [Посибаритничать — жить в праздности и роскоши. От названия древнегреческого
города Сибарис, о
жителях которого ходила молва как о людях изнеженных.]
Варвара Петровна велела ей дать себе полный отчет о ее заграничных впечатлениях, преимущественно о природе,
жителях,
городах, обычаях, их искусстве, промышленности, — обо всем, что успела заметить.
Интересовался также
городами, граничащими с ней, особенно фабричными районами. Когда он ездил на любимую им рыбную ловлю, то в деревнях и селах дружил с
жителями, каким-то чутьем угадывая способных, и делал их своими корреспондентами.
Во время рождественских праздников приезжал к отцу один из мировых судей. Он говорил, что в
городе веселятся, что квартирующий там батальон доставляет
жителям различные удовольствия, что по зимам нанимается зал для собраний и бывают танцевальные вечера. Потом зашел разговор о каких-то пререканиях земства с исправником, о том, что земские недоимки совсем не взыскиваются, что даже жалованье членам управы и мировым судьям платить не из чего.
Разумеется, добычливые деревенские охотники дроздов не стреляют не столько из уважения к народному предрассудку, сколько потому, что они мелки и не стоят заряда; около же больших
городов, особенно около столиц, крестьяне стреляют дроздов очень много и еще более ловят и выгодно продают для роскошных столов богатых городских
жителей.
В одном из маленьких
городов, лежавших на пути,
жители ожидали проезда светлейшего с особенным нетерпением, так как хотели подать ему просьбу о городских нуждах.
Дни шли за днями. Наконец ночью появился экипаж Потемкина.
Жители окружили его. Но на их беду, князь дремал и не велел себя тревожить и останавливаться в
городе.
Нам казалось непостижимым, каким образом в 2000 верстах от столицы, в недавно приобретенном крае, Потемкин нашел возможным воздвигнуть такие здания, соорудить
город, создать флот, утвердить порт и поселить столько
жителей.
Этот
город, выдержавший шестимесячную осаду и доведенный до ужасного голода, теперь полон ликования, и
жители его возносят молитвы о благополучии своего славного освободителя.
Не проходило дня без перестрелок. Мятежники толпами разъезжали около городского вала и нападали на фуражиров. Пугачев несколько раз подступал под Оренбург со всеми своими силами. Но он не имел намерения взять его приступом. «Не стану тратить людей, — говорил он сакмарским казакам, — выморю
город мором». Не раз находил он способ доставлять
жителям возмутительные свои листы. Схватили в
городе несколько злодеев, подосланных от самозванца; у них находили порох и фитили.